Организация путешествий как бизнес

Как путешествовать и зарабатывать на этом

Есть в Москве уголки совсем не громкие, даже скромные. Но это не значит, что они не интересные. И продолжить прогулку по Москве можно по таким местам, оставив Кремль на потом.

Если встать на Берсеневской набережной по ту сторону Москвы-реки, лицом к восстановленному Храму Христа Спасителя, то за спиной окажется еще один любопытный уголок столицы. За стеной его сразу не видно, но калитка открыта и заглянуть полюбопытствовать никогда не мешает. В принципе, туда бывают и экскурсии, но зачем, когда можно сходить самостоятельно.

А посмотреть там можно на Москву 17 века — причем не только на церковь, но и на гражданское здание, личный дом небедного служивого человека. Сохранившийся дом 17 века — редкость в Москве, точнее, он просто единственный. Собственно, увидим мы выдающийся памятник русского зодчества в его «большом стиле». А заодно можем представить себе, как жили крупные чиновники того времени.

Жил служивый человек, видимо, хорошо. Но при этом он был готов и потерять свою жизнь — попадая в опалу или под чью-то горячую руку во время смут и политических распрей. Неприятно, но не страшно после своего дельного совета услышать от царя «Поди прочь, смерд, ненадобен ми еси», куда важнее и сложнее быть готовым к суровым карам.

Когда-то эти земли принадлежали старинному дворянскому роду Беклемишевых. Один из представителей этого рода — боярин-воевода Иван Никитич Беклемишев — носил кличку Берсень (крыжовник). Берсень был дипломатом, выполнял особые поручения, ездил с посольством в Польшу, к Крымскому хану, но не уберегся дома. Он был казнен за участие в кружке Максима Грека, но в целом понятно, что за критику царя (дерзкие слова) и противодействие разводу Василия III с Соломонией Собуровой. Он был казнен прямо на льду Москвы-реки, а земли отошли казне.

Читайте также  Как призвать к общению инвалидов, спрятавшихся от жизни в четырех стенах?

Одна из башен Кремля носит имя этого исторического деятеля — Беклемишевская башня. А набережная стала Берсеневской — то ли по кличке дипломата, то ли там действительно в больших количествах рос крыжовник.

А при царе Алексее Михайловиче здесь были сады. Царские, конечно, и сама местность называлась Верхняя Садовая слобода. А для садов нужны садовники. И нужен главный садовник.

Земли эти были пожалованы некоему Кириллу — основателю рода Кирилловых. При его внуке — государственном садовнике Аверкии Стефановиче Кириллове — уже полностью сложился тот ансамбль, усадебный комплекс, который мы сейчас и можем увидеть.

Жилые палаты Аверкия — фактически 4-этажный дом, о чем есть свидетельства и описания иностранцев, например, голландского дипломата. Дом Аверкия этого голландца приятно поразил. Тогда в Москве строили по известному хоромному принципу: большая продолговатая парадная «крестовая палата», остальные помещения группируются вокруг нее.

Деревянный четвертый этаж, конечно, не сохранился, но трехэтажный кирпичный особняк стоит уже скоро 400 лет. Повторю, что сейчас речь не о церкви, а об обычном жилом доме. Хорошо строили, в буквальном смысле на века.

Бизнес на путешествии

Затем Аверкия повысили — он стал думным дьяком, заведовал налогами на соль и продовольствие. В гостях у Кириллова бывал и Патриарх (Иоаким). Аверкий погиб во время стрелецкого бунта, он принял сторону Нарышкиных и был убит стрельцами. Сын его ушел в монастырь, вдова снова вышла замуж, а усадебный комплекс скоро стал домом, в котором располагались различные государственные и общественные организации.

Все следующие владельцы здания старались не слишком вторгаться в первоначальный замысел, а центральный зал вообще полностью сохранился в первозданном виде. В советское время пострадала только колокольня церкви — ее снесли.

Церковь Николая Чудотворца на Берсеневке, в Верхних Садовниках — храм любопытный во всех отношениях. В этом месте издавна строили церковные сооружения — сначала, в 14 веке, стоял Никольский на Болоте монастырь, затем, через три века, все тот же садовник Кириллов возвел каменный храм как «свой» домашний, со своей усыпальницей.

Читайте также  Вам нужен вынос тела Дали? Фигерас, с места события

Еще при Кирилловых палаты были соединены галереей с церковью (галерея не сохранилась), то есть был теплый переход из одного здания в другое.

Этот храм был сразу «изукрашен». Он весь в кокошниках — именно в это время подобный декоративный элемент становится характерным для русской церковной архитектуры. Этот стиль называется Русское узорочье, он как раз сформировался к 17 веку.

Палаты и церковь были построены не только основательно, но еще и с пониманием. И если о доме еще можно сказать, что он построен в духе европейского барокко, то в отношении церкви нужно говорить об особом русском стиле: пояски, карнизы, наличники, шатры над крыльцами, крыльцо с гирькой, изразцы, пятиглавие, растительный орнамент стен — пышный и самый нарядный декор русского зодчества.

А главное: пирамиды — нет, целый каскад кокошников. Кокошники растут как грибы по фасадам. Такие храмы называют огненными храмами. Кокошники не несли никакой архитектурной функции, а символизировали огненные небесные силы.

В 17 веке в Москве и Подмосковье было выстроено около 300 «огненных» бесстолпных каменных храмов. Одновременно этот стиль распространился по всей Руси. Один из ярких примеров этого стиля — как раз в усадебном комплексе на Берсеневке.

Этот уголок Москвы свидетельствует о высоком уровне русского градостроительного искусства, касается ли это храмовых сооружений, или личного жилого дома.

Церковь во всем ее «узорочьем» великолепии не только радует глаз, но и открыта. Служба в ней идет по старому обряду. При этом храм подчиняется РПЦ. Сами они говорят, что относятся к единоверцам, ведь единоверческая церковь занимает промежуточное положение между старообрядцами и РПЦ.

Но в Москве, тоже в центре, совсем недалеко, желающие могут найти и другой большой исторический и архитектурный комплекс-памятник — Рогожскую слободу. О старообрядческой Москве можно поговорить в следующий раз.

Добавить комментарий